Всего двумя годами спустя, в 1991 году советские военные попытаются взять штурмом Вильнюсскую и Таллиннскую телебашни. В Вильнюсе им это удастся. 14 человек лишатся жизни, тысячи будут ранены. О штурме Таллиннской телебашни снимают фильмы, рассказывают легенды, пишут книги. Никто не погиб. И все же, эти и многие другие события 1980-х годов (например, запрет на выступление группы Propeller во время футбольного матча между Эстонским телевидением и Эстонским радио в 1980 году) – это примета времени: раз в год и палка стреляет.

Исследователь журналистики Роозмарий Курвитс отмечает, что изменения все же коренились в начатой последним главой Советского Союза Михаилом Горбачевым перестройке, которой сопутствовала постепенная отмена цензуры, то есть, гласность. Дай палец – откусит руку. «1989 год был временем, когда этот процесс заходил все дальше, и пути назад уже не было. В этом году власть КПСС ослабла, и отныне ее влияние только уменьшалось. Все чаще шли споры, что можно публиковать, а что нет», – поясняет она.

Эва Конт (позднее Лутс) в своей дипломной работе «Развитие журналистики на примере газет «Eesti Ekspress» и «Edasi»/«Postimees» за 1989–1991 год», опубликованной в 1991 году, говорит, что журналистам было трудно привыкнуть к свалившейся на них свободе, ведь раньше они жили под гнетом, в ситуации, где люди не спешили выражать свое мнение и высказывать все, что на уме. Остается вопрос, какую свободу должна была получить журналистика, чтобы считаться свободной? В конце десятилетия журналисты как раз начинают искать ответ на этот вопрос.

Во второй половине 1980-х годов медленно, но верно до читателей, зрителей и слушателей начинает доходить все больше свободных мыслей, смелых мнений и критической информации. Тщательно сконструированные фразы, эвфемизмы и спрятанные между строк высказывания отходят на задний план, ведь хватка таллиннского отделения Главлита (Главного управления по охране государственных тайн в печати), официального органа, ведавшего цензурой и защитой государственной тайны СССР, ослабевает, и за слова больше не наказывают. Воодушевленные журналисты все чаще пробуют границы на прочность. Они хотят создать лучшую в мире журналистику, показать аудитории новые жанры и пестроту разных граней жизни. В числе прочего на всеобщее обсуждение выносятся темы, которые раньше считались табу.

Границы журналистики раздвинул народ

Foto: Roosmarii Kurvits


И все же, журналистам приходится набраться смелости. Например, Юхан Ааре, который в 1986 году своими репортажами начал Фосфоритную войну, в ответ на вышедшие на ETV и в газете «Noorte Hääl» материалы получает письма с угрозами. Его это не пугает, ведь перед ним стоит великая цель: наконец вывести Эстонию из состава Советского Союза. «Это объединяло нас, журналистов, и придавало нам смелости, ведь у нас была цель, во имя которой мы работали. Каждый по-своему», – описывает Ааре. Его интервью с российским госслужащим Юрием Ямполем кладет начало Фосфоритной войне, которая ведет к замораживанию планов по строительству шахт в Эстонии. По словам Ааре, этот случай, в своем роде, заложил начало нового мышления в Эстонии. «У людей начал проходить страх перед Москвой, и они стали свободнее выражать свои мысли», – поясняет он.

Журналистам придает смелости поддержка народа. «Не только письма и звонки – люди подходили на улице, хлопали по плечу и говорили, что мы делаем правильное дело, и нужно продолжать», – рассказывает работавший в то время на Эстонском радио Эрки Берендс. В 1989 году он совершил несколько смелых поступков, которые до того момента казались немыслимыми: например, в передаче «Vikerkaja» («Эхо радуги») он пустил в эфир песню Ало Маттийсена «Mingem üles mägedele (Peatage Lasnamäe)» («Поднимемся в горы (Остановите Ласнамяэ»). Неприятности не заставляют себя ждать, и Берендс получает головомойку от начальства. Однако Главлит эта песня не беспокоит.

Foto: TÜ raamatukogu

Хотя Эрки Берендс и Юхан Ааре в один голос утверждают, что во второй половине 1980 годов, а особенно в конце этого десятилетия о проблемах, царивших в обществе, можно было говорить довольно свободно, молодой историк Март Лаар все же находит тему, которая влечет за собой проблемы. В ноябре 1988 года он публикует в журнале «Vikerkaar» («Радуга») статью под заголовком «Õuduste aeg» («Время кошмаров»). В статье говорится об организованных советской властью репрессиях и их жертвах. В ответ на статью прокуратура ЭССР пытается заклеймить Марта Лаара уголовником. Однако давление общественности к 1989 году становится таким сильным, что обвинения приходится снять. Этот случай наглядно показывает, что Главлит, который официально работает до ноября 1990 года (см. книгу «101 ajakirjanduspala» («101 произведение журналистики») Роозмарий Курвитс и Тийта Хенносте) уже год как потерял свою власть.

Чтобы отметить освобождение из-под надзора Главлита, в августе 1989 года журнал «Vikerkaar» решил вновь напечатать стихотворение Педро Крустена «Понемногу уходит лето...». Стихотворение, которое впервые появилось в 1933 году в газете «Rahvaleht» («Народная газета»), было протестом против введенной правительством Яана Тыниссона предварительной цензуры, и его публикация привела в тот момент к временному закрытию газеты. Стихотворение Крустена вызвало такой гнев органов власти, потому что, если сложить первые буквы строчек, получится «Цензор, лижи задницу».


По словам тогдашнего исполнительного редактора Вахура Калмре, в 1989 году бояться было уже нечего. «Очевидно, какие-то конфликты все же были, так как все изменилось не в одночасье, и газета не сразу освободилась от пут. Это происходило шаг за шагом», – рассказывает Калмре. Например, в марте с первой полосы убрали лозунг коммунистической партии «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!». Полгода спустя оттуда пропадает находившийся под ее названием перечень: «Орган печати Тартуского районного комитета ЭКП, Совета народных депутатов города Тарту и Совета народных депутатов Тартуского района». Теперь на первой полосе красуется просто «Tartu Päevaleht».

Границы новых изданий


Если спросить эстонского медиамагната Ханса Х. Луйге, боялся ли он кого-то или чего-то, когда был журналистом в 1989 году, в ответ он скажет, что тогда боялись только члены компартии. В сентябре того же года он выводит на рынок прессы захватившую читателей своими короткими, яркими и хлесткими историями газету «Eesti Ekspress».

По оценке Луйге, тогда у него была лучшая в Эстонии редакция, и успех ему принес необычный подход к делу. «Мы были вестником перемен, или перестройки, с безупречным умением предсказывать будущее и безошибочными политическими инстинктами. Газеты, главные редакторы которых были коммунистами, были очень серыми», – рассказывает он.

Новизна, смелость и проверка границ на прочность не остались незамеченными. В своей дипломной работе Эва Конт приводит высказывание литературного критика Рейна Вейдеманна из статьи «Neljas võim» («Четвертая власть»), опубликованной 28 и 29 сентября 1990 года в газете «Rahva Hääl»: «Слабость нашей нынешней журналистики состоит в том, что в комментарии к эстонской политике начинают задавать тон насмешки, злорадство, а порой и неприкрытый цинизм. Возможно, причина в том, что молодое поколение журналистов, представители которого наиболее активно работают в газетах «Eesti Ekspress», «Päevaleht» и «Edasi», несет на себе печать психологической атмосферы эпохи, в которой формировалась их личность (конец 1970-х – начало 1980-х годов), и где отношения с обществом строились на тотальном отрицании, эскапизме или чувстве превосходства. Однако возможно и то, что это вытекает из нежелания заниматься настоящим анализом причин и следствий, который заменяют драматическими преувеличениями, спекуляциями и всевозможными перешептываниями».


Всего через пару недель после выхода первого номера «Eesti Ekspress» на прилавках газетных киосков появляется еще одно новое издание – газета «Äripäev», посвященная экономической тематике. Первые ее номера, сверстанные и напечатанные в Швеции, сразу же бросаются в глаза: розовые страницы, четкая, цветная печать и крупные фотографии.

Студент кафедры журналистики Тартуского Университета Анвар Самост раскрывает историю возникновения газеты «Äripäev» в своей курсовой работе 1992 года «Газета «Äripäev» как новое явление в эстонской журналистике», где первый главный редактор издания Халлар Линд вспоминает, что с первым номером было много хлопот.

Одна из проблем состояла в том, что пленки, подготовленные в Эстонии к печати, были недостаточно хорошего качества, и это выяснилось только в Швеции. В итоге газета все же вышла, но на ее пути стояли и другие препятствия: такой материал нельзя было так просто перевезти через границу. На российской таможне главному редактору пришлось доказывать, что у него нет с собой никаких антисоветских агитационных материалов и пропаганды, ведь соответствующая статья еще действовала. В конце концов, первая газета с розовыми страницами бесплатно попадает в руки почти 20 000 эстонских читателей.

В 1990 году верстка и печать переезжают в Эстонию, однако это влечет за собой заметное падение качества по сравнению с первыми номерами, как отмечает Самост в своей курсовой работе.

Foto: TÜ raamatukogu

Газете «Äripäev» сопутствует успех. Благодаря западному подходу к материалу и облику газеты читатели выстраиваются за ней в очереди. Интерес также вызывает тема экономики. «До этого времени у людей особо не было денег, но теперь начали возникать предприятия, и люди начинают зарабатывать», – рассказывает ставший главным редактором газеты в 1992 году Игорь Рытов. Он считает большой удачей то, что основатели газеты «Äripäev» смогли поймать этот момент в 1989 году, когда пришло время для появления таких изданий.

Преподаватель отделения журналистики Тартуского университета с многолетним стажем Сулев Уус иисследователь журналистики Роозмарий Курвитс отмечают, что в конце 1980-х годов, особенно в 1989 году происходит настоящий издательский взрыв: помимо газет «Äripäev» и «Eesti Ekspress» начинают выходить многие другие издания, о существовании которых раньше никто не мог даже помыслить. Среди прочих в руки читателей впервые попадают «Nelli Teataja», «Esmaspäev», «Pilk» и издание Эстонского академического общества ориенталистов «Sõnumitooja». Курвитс рассказывает, что их популярности, несомненно, способствовал факт, характерный для изданий того времени: в них обсуждали темы, ранее находившиеся под запретом.

В первом номере газеты «Sõnumitooja» был опубликован индийский трактат об искусстве любви «Кама-сутра», а газета «Pilk» представляла собой компот, в котором смешалось все, от ранее замалчиваемых исторических тем до рассказов о пришельцах.

Kurvits: Aga tol ajal just üks, mis oli hästi oluline, oli ikkagi see ajaloo valgete laikude nii-öelda täis kirjutamine või...

В номерах газеты «Noorus» за 1989 год можно найти дискуссии и письма читателей о гомосексуальности, разговоры о которой и признание в которой ранее не просто было запрещены, но еще и карались законом.

Foto: TÜ raamatukogu

От новичков не отставали и старожилы, которые, почувствовав ветер перемен, старались расширить свой круг тем. Газета «Edasi» старается как заполнить лакуны истории, так и отразить самые разные грани жизни. Например, летом 1989 года в газете были напечатаны порой достаточно чувственные и откровенные фотографии с конкурса «Suvenaine» («Женщина лета»). А ведь всего несколькими годами раньше газета «Edasi» поссорилась с Главлитом из-за фото на передовице, на котором отдыхающие в весьма благопристойных купальных костюмах позировали на пляже в Элва. Но теперь гражданин Советского Союза больше не обязан был быть благопристойным.

Вахур Калмре вспоминает, что помимо расширения круга тем издатели газет постоянно думали и о других аспектах, например, о внешнем виде изданий. «Мы знали, что в кабинете преподавателей кафедры журналистики в университете была полка, под этой полкой стоял шкаф, а в шкафу хранились иностранные газеты. В них можно было почерпнуть вдохновение. На помощь приходили и различные контакты, например, с финнами и шведами, которые, приезжая в гости, привозили свои государственные издания, которые больше не отбирали на границе. Швеция и Финляндия были странами, откуда мы гарантированно получали газеты, но когда организации получили возможность приглашать гостей из других стран, мы смогли увидеть американские, французские и английские издания».

«Летние женщины были не особо одеты – если не сказать, что вообще не одеты, – но весь этот конкурс показал, что ассортимент тем в газете становился все шире. Оглядываясь назад, можно сказать, что он был даже слишком широким. Мы постоянно искали и придумывали разные темы, которые могли привлечь читателей», – размышляет Вахур Калмре.

Foto: TÜ raamatukogu

Он добавляет, что фотографии с конкурса появлялись там, где для них было место: иногда рядом с политическим комментарием, иногда – с экономическим анализом. «Были определенные рубрики – например, культура и история, – но прочий материал размещали где придется. Думаю, серьезные статьи, рядом с которыми напечатали эти фотографии, получили гораздо больше внимания, потому что читателя обычно привлекают именно фотографии, а если это фотографии красивых женщин, то читатель обязательно обратит на них внимание – особенно учитывая то, что это был 1989 год», – отмечает он.

Штемпели цензуры

Как такие эксперименты стали возможны в газете «Edasi»? В Тарту, где находится редакция газеты, работали всего два сотрудника Главлита, а иногда даже один. По словам преподавателя отделения журналистики Тартуского Университета и тогдашнего заместителя редактора газеты «Edasi» Сулева Ууса, большинство работавших в Тарту цензоров были умными людьми и не считали нужным демонстрировать свою власть. Иногда цензор отсутствовал вовсе, потому что ему нужно было куда-то отлучиться. «Если оглянуться назад, это кажется невероятным, ведь в то же самое время мы постоянно подчеркиваем, что за каждым нашим словом следили», – рассказывает Уус. Он поясняет, что за содержание отвечал в первую очередь все-таки редактор. По словам Ууса, в Таллинне цензоры чаще велели убрать что-то из газеты. В столице находился центральный комитет партии и отдел пропаганды, а потому и цензоры работали старательнее.

Это наглядно показывает история, произошедшая в начале существования газеты «Eesti Ekspress». «Нам нужно было получить в Главлите штемпель для первого номера газеты, но в газете говорилось о гражданском комитете, освобождении Эстонии и всем таком. Газета уже неделю как была готова, но штемпеля не было!» – вспоминает Ханс Х. Луйк. Решение не заставляет себя ждать: к черту штемпель, газета пойдет в печать в книгопечатной типографии.

Журналист Юхан Ааре вспоминает, что в 1980-х годах газета «Noorte Hääl» была довольно свободомыслящей. Конечно, в ней было немного красной пропаганды и пара журналистов, которые ее публиковали, но большая часть редакции обходила ее стороной. В части выбора тем царила полная свобода.

Однако подобной свободы не было в редакции «Rahva Hääl»: эта газета была гораздо более консервативной и строгой. Если газета «Rahva Hääl» была органом печати коммунистической партии, то «Noorte Hääl» представляла собой орган печати комсомола, то есть была «младшим братом», которому прощали все шалости.

Исследователь журналистики Роозмарий Курвитс, будучи студенткой, написала статью в журнал «Korvpall» («Баскетбол»). Вымаранные черным места – это правки, на которых настоял цензор. Этот факт подтверждает, во-первых, то, что черным вымараны местонахождения воинских частей. Во-вторых, из выпускных данных журнала видно, что она побывала в руках цензора Главлита (на это указывает наличие номера MB).

«Для меня было полным сюрпризом, что в эпоху компьютера в эстонском печатном издании еще можно было найти что-то подобное! Самые поздние вымаранные места, которые я до тех пор видела, относились к 1919 году, когда во времена Освободительной войны цензоры проверяли военные новости. Позднее действовало правило, что исправления цензора не должны быть видны в печати. Так что это хороший пример журналистики 1989 года как границы двух эпох», – поясняет она.

Кроме того, на десятой странице под текстом Индрека Валге виден рисунок. По словам Курвитс, часть текста здесь исчезла. «Очевидно, кто-то случайно удалил ее. Поскольку компьютеры были еще в новинку, вероятно, текст уже не смогли восстановить, и поэтому вместо него вставили довольно случайную картинку», – размышляет она.

Газета «Rahva Hääl» никогда бы не опубликовала статьи Ааре, положившие начало Фосфоритной войне. «Там меня избивали и писали направленные против меня критические статьи», – вспоминает он. Ааре считает, что одним из мест, где царило самое большое свободомыслие, в то время было Эстонское телевидение. Хотя использовать лозунги в духе «Свободу Эстонии!» было нельзя, люди все-таки пытались пользоваться всеми имеющимися возможностями. «Если бы наша журналистика не была тогда на довольно высоком уровне, то, думаю, Поющая революция и Фосфоритная война прошли бы совсем иначе», – считает Ааре.

Техника без границ

В то время, когда темы можно было выбирать и раскрывать довольно свободно, техника, подобно гире, мешала свободному полету мысли. Несмотря на это, Эрки Берендс утверждает, что 1989 год стал для эстонской журналистики годом технической революции. Хотя основными инструментами по-прежнему были ручка и блокнот, порой привезенный из-за границы диктофон или компьютер доисторических размеров, уже возникает телефакс, и остальной мир становится гораздо ближе. Например, с его помощью теперь можно отправлять фотографии из одной страны в другую. Редакция получает из Швеции большое количество печатных машин. «Каждый журналист, который побывал в редакции уппсальской газеты, привозил оттуда печатную машину – они все-таки были дефицитом!» – рассказывает Вахур Калмре.

Дефицит заставлял журналистов искать нестандартные решения. «Сейчас все очень просто, но представьте, что ваш единственный рабочий инструмент – это телефон... обычный телефон. Это был настоящий каменный век», – описывает то время Эрки Берендс. Бывало и так, что единственный инструмент отказывал, и журналисту приходилось на ходу придумывать альтернативу. Например, чтобы связаться с человеком, приходилось оставлять записку на столе вахтера в Филармонии и ждать ответа. За этим следовала активная переписка, которую Берендс в шутку называет тогдашним интернетом.

Ханс Х. Луйк вспоминает, как вся редакция собралась в номере гостиницы «Олимпия» вокруг 286-битного компьютера. «Мы загрузили оформление, фотографии, сделали корректуру, но из-за нашей неопытности часть теста пропала... Мы сидели, будто на пашне, и ждали, пока уставшая лошадь отдохнет».

Техника и объемы газет задавали темп работы. Игорь Рытов вспоминает, что в редакции «Rahva Hääl» было много работников, но работы делалось мало. Вахур Калмре поясняет эту ситуацию на своем опыте. В газете «Edasi» было восемь страниц, а об интернет-журналистике никто пока даже не слышал. Страницы газеты порой заполняются сами собой, потому что все время что-то случается – а это значит, есть о чем писать. Кроме того, высказаться хотят и многие люди, не имеющие отношения к редакции (например, политики, создатели обществ и т. д.). Информация попадает в редакцию, и у журналистов есть время, чтобы собраться в пивном ресторане Humal и обсудить как развитие газеты, так и прочие темы.

Из университета к лучшей журналистике

Когда границы исчезают, возникает вопрос, как лучше всего воспользоваться появившимися возможностями? Игорь Рытов и Роозмарий Курвитс в 1989 году были еще студентами, и их воспоминания довольно похожи: журналисты хотели привнести в Эстонию и делать в Эстонии журналистику высокого уровня, которая в других странах уже существовала. «Я не хотел получать большую зарплату, я хотел делать крутые вещи. Пуллеритсу и Хенносте очень хорошо удавалось привить нам, молодежи, западные стандарты. Плеяда людей, которые работали в то время – Юри Луйк, Тийт Пруул и другие, – и вся атмосфера очень вдохновляли нас», – вспоминает Рытов.

Когда Рытов пришел на работу в «Rahva Hääl», ему казалось, что пробиться будет очень трудно, но потом они с молодыми коллегами увидели, что старшие не очень-то стремятся писать, и поняли, что это их шанс. «Это было уникальное время. Жанр журналистских расследований, основанных на фактах, развивался с невероятной быстротой, и то, что мы видели эти изменения, придавало нам сил и желания работать», – говорит он.

Эрки Берендс вспоминает, что настоящим источником адреналина было то, что он находился в центре событий и следил за тем, что происходит вокруг. Это были перемены, которые происходили не за годы, а за недели, дни, порой часы. «Эти пять лет с 1987 по 1991 год были прекрасными и придавали мне желания каждый день идти на работу», – говорит он.

Берендс рассказал и о том, что теперь он отлично понимает иностранных коллег, которые в конце 80-х – начале 90-х попадали в Эстонию, чтобы написать статью, и не хотели отсюда уезжать. Некоторые даже продлевали командировку. «Они говорили, что здесь творится полное безумие. Вот так я хотел бы жить, в такой среде я хотел бы быть журналистом. А теперь мне придется вернуться в скучную Швецию, где ничего не происходит». Тогда Берендс не понимал их, но теперь понимает. «Мы сами достигли такой же скучной эпохи, где новости иногда приходится выдумывать ради развлечения. Но тогда было круто», – говорит он.

По оценке исследователя журналистики Роозмарий Курвитс, журналистику 1989 года можно кратко охарактеризовать как противоречивую. С одной стороны, шло крушение старой системы, Советского Союза, освобождение из-под цензуры и распад экономики. С другой, люди искали, выделяли, создавали и строили новое. «Новизна в тот момент состояла в том, что мы осознали себя эстонцами. Хотя в 1989 году в газетах напрямую еще не говорили о том, что мы хотим свое государство, но люди об этом думали».

Авторы: Сигне Иваск, Сандра Саар, Марий Кангур (ERR), Каролина Хуссар (Neljas Dimensioon), Брит Лаак, Алар Сулья.

Проект реализован при поддержке Посольства США в Эстонии.